17oC12oC17oC15oC
252
В августе 1949 года, спустя 20 минут после первого в истории СССР ядерного взрыва на Семипалатинском полигоне, три фигуры в защитных костюмах на танках выдвинулись к эпицентру. Среди них был генерал-лейтенант медицинской службы Аветик Бурназян — не физик и не военный стратег, а врач, решивший собственными глазами увидеть, что может нести человечеству атом. Этот поступок символизировал всю его жизнь: там, где другие отступали перед опасностью, он шёл вперёд — ради спасения жизней.
Родившись в 1906 году в норбаязетском купеческом семействе, Аветик рано осиротел. Воспитывал его дядя Яков Филоян — бывший дворянин-адвокат, увлечённый естественными науками и имевший дома микроскоп. Этот прибор, который мог бы показаться мелочью, стал для мальчика настоящим окном в мир науки. Школа в родном городе, медицинский факультет в Ереване, а затем Военно-медицинская академия в Ленинграде — вот путь таланта, получившего доступ к знаниям. Уже в 1932 году выходит его первая научная работа по невропатологии, а вскоре — диссертация об амиотрофическом боковом склерозе. Медицина стала для Бурназяна призванием задолго до Великой Отечественной войны.
Благодаря его работе тысячи бойцов вернулись в строй, а эпидемий на фронте не возникло. Фото: Музей ФМБЦ имени А.И. Бурназяна ФМБА России.
Когда началась Великая Отечественная война, Бурназян возглавил санитарные службы Калининского фронта — одного из самых тяжёлых участков. Его воспоминания потрясают лаконичной жестокостью: «товарные вагоны с соломой вместо матрасов, кружки из-под консервов, буржуйки, за которые приходилось буквально сражаться». При сорокаградусных морозах раненых выносили с поля боя на санях-волокушах и собачьих нартах. Но именно здесь, в адских условиях, Бурназян внедрил передвижные станции переливания крови, организовал производство отечественного пенициллина, предотвратил вспышки сыпного тифа. Благодаря его работе тысячи бойцов вернулись в строй, а эпидемий на фронте не возникло. За мужество он получил орден Красного Знамени и звание генерал-майора.
Послевоенная карьера Бурназяна стала поистине исторической. Став заместителем министра здравоохранения СССР, он взял на себя миссию, не имевшую аналогов в мировой практике: создание системы защиты людей от радиации. В 1946 году учёный организует первую радиационную лабораторию, в 1948-м — Институт биофизики и разрабатывает первые в мире Нормы радиационной безопасности. При Бурназяне в закрытых «атомных городах» открываются медсанчасти, создаётся специализированная клиника для лучевых больных — будущая Больница № 6. Бурназян лично курировал медобеспечение запусков космических ракет, плавания атомных ледоколов и субмарин. Его принцип был прост:
«Если мы создаём оружие мегасмерти, мы обязаны создать и щит для жизни».
Когда в Москву привезли ликвидаторов Чернобыля, их приняла именно Больница № 6 — детище врача-учёного. Фото: ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им. А.И. Бурназяна ФМБА России
Бурназян не дожил до апреля 1986-го, ушёл из жизни в 1981 году. Но когда в Москву привезли сорок ликвидаторов Чернобыля с несовместимыми с жизнью дозами облучения, их приняла именно Больница № 6 — детище врача-учёного. И тогда произошло чудо: двенадцать человек были спасены. Сегодня Федеральный медико-биологический центр имени Бурназяна остаётся мировым лидером в радиационной медицине. Его дело живёт в каждой спасённой жизни, в каждом враче-радиологе, в каждой норме безопасности, защищающей людей от невидимой угрозы.
Аветик Бурназян не искал славы. Он просто делал своё дело — с холодной отвагой подходил к эпицентру взрыва, мёрз в товарных вагонах у фронта, годами выстраивал систему, которой не существовало в мире. И в этом подлинный масштаб личности: не в громких титулах, а в спасённых жизнях, в щите, выкованном из науки и совести.
